Category: цветы

Category was added automatically. Read all entries about "цветы".

ТЕТРАКАТРЕН 112. РОСТОК

Есть ландыш, притаившийся в тени,
А есть сирень, ей надо много света,
И ты, росток вселенной, не вини
Природу беспринципную за это.
На пчёл прицельно обаянье трать
И бабочек, учись как медуница
Менять окраску венчика, пускать
Пушинок мириады, цепко виться.
Вольно ж тебе корить своих коллег,
Фразёров, стукачей и попрошаек,
С опрятной клумбы совершив побег,
Поэт дикорастущий и прозаик!
Соцветий форму так же по оси
И социум варьирует: от Гоббса
До Геббельса... Иного не проси
У бесов мирозданья, приспособься.

ОРХИДЕЯ

Бывшего мужа моей четвертой жены звали Додик. С Эллой они познакомились еще в Одессе, а развелись в эмиграции, имея двоих сыновей-подростков и дом в Лонг-Айленде. Элле достались сыновья. Додик так распереживался, что заработал диабет. Хотя и был устроенным программистом... Впрочем, последнее обстоятельство его спасло: несмотря на центнер веса и унылую еврейскую лысину, он был вскоре подобран курносенькой, изящно скроенной биологиней Людочкой, своехищной и лукавой, как насекомоядный цветок саванны. В какой-то момент Элла решила, что нам вчетвером непременно следует общаться. Степенная пара явилась с визитом. Оценив по достоинству антикварный буфет, Людочка весь вечер не сводила с него глаз. "Я дружила с Эдиком Лимоновым, - поведала она. - Более всего меня восхищает в нем то, что он никогда не сдается". - "Вот видишь, какая петрушка... - стал сетовать Додик, когда мы вышли на балкон покурить. - Моя жена cимпатизирует Лимонову, а он ведь отпетый антисемит!" Проникшись к моим стихам, гостья неожиданно предложила: "Я дружна с Майечкой Прицкер, она ведет передачу на русском канале. Хотите у нее выступить?" Я пожал плечами. "Что ж, я с ней поговорю". И на прощанье: "Ах, Гришенька, если бывают орхидеи мужского рода, то вы орхидея!"

На следующий день мне позвонила Майечка Прицкер. "Давайте встретимся завтра, - сухо пропищала она. - Ровно в два часа, на станции Port Authority. Захватите с собой два стихотворения и оденьтесь, Бога ради, в приличный костюм". Я не особенно часто бывал в тех краях, а костюм мне достался от всё того же Додика, серый в клеточку: до диабета он был весьма субтильного телосложения... Приезжаю в нужное место в нужное время. Брожу туда-сюда в ожидании, подмышкой папка с распечаткой. Никого. Сотового у меня тогда не было: я сидел без работы, и Элла экономила. Наконец, полтретьего. Не выдержав, бросаюсь к телефонной будке. Абонент не отвечает (наверное, уже в тоннеле). Расстроился я, скрывать не стану: телевидение как-никак. Приплелся домой в Форест-Хиллс, прилег на диван. Вечером звонок. "Алло! - гневно пищит в трубку Майечка Прицкер. - Вы хоть понимаете, что вы мне чуть передачу не сорвали?! Хорошо еще, что у меня имелся запасной вариант: иллюзионист Нибэнимэков из Самарканда, иначе я по вашей милости могла бы запросто вылететь с работы! Теперь пеняйте на себя. Когда в следующий раз, не знаю. Ждите очередной "дырки", чтобы я могла вас туда сунуть". - "Ну вот что! - взорвался я. - Надо было толком объяснить, что вы подразумеваете станцию электрички, а не метро. А в "дырку" свою суньте кого-нибудь другого, мне это нафиг не надо!" Больше мы никогда не общались с моими новыми родственниками.

ГИАЦИНТЫ

Средь торжествующей навеки
Общенародной правоты,
Вдруг шестикласснику в Артеке
Раскрылись нежные цветы.
На их высокие прически
Заколки драгоценных ос
Жужжа садились, о подростке
Не помышлявшие всерьез.

Чудной заморыш офицерский,
Он был поэт-лауреат,
К олимпиаде пионерской
Кропавший вирши невпопад.
Волна, зажав ракушки в жмене,
О берег билась просто так,
Но от постылых подношений
Отказывался Аю-Даг.

Преувеличивать не стану,
Не замечали гордеца
Ни львы, бегущие к фонтану
От Воронцовского дворца,
Ни ереванская царевна
С пахучим фейхоа в руке,
Подтрунивавшая напевно
На недоступном языке.

Лишь те, на ромбовидной клумбе,
Кивали перьями - во мне,
Своем лирическом Колумбе,
Признав избранника вполне.
И листья их рукоплескали
То перлу из шкатулки рифм,
То фразе, брошеной в запале
Дельфинам на пути в Коринф...

И вот, горнист играет зорю,
А я мечту свою отдам
Подобно кельтскому узору
Переплетенным лепесткам.
О, крестоцветные созданья!
Кто знал, что сорок лет спустя,
Один, в кругу ирландской пьяни,
Грустить я буду как дитя?

Примите ж, так или иначе,
Все строчки, созданные мной,
Мое тщеславие щенячье
С невозвращением домой!
Как в год, когда со всем отрядом
Я отирал морскую соль
И в сердце диким виноградом
Чернела сумрачная боль.

АСПАРАГУС

У бербера заправить машину,
Закусить в гималайском бистро.
Нам красивая жизнь не по чину,
Так хотя бы вокруг все пестро.
Под афишною тумбой улягусь,
Не сумевший достичь ни черта,
И гляжу, как жует аспарагус
Белозубая эта чета...
Заломили разбойную цену
За прописку в родном языке.
А куда же я душу-то дену? -
Сбрось на землю, шагай налегке!
Здесь друг другу мы яму не роем,
Коли труд не оплачен с лихвой,
И на кладбище ходим не строем,
Потому как накладен конвой.
Но, по крайности, юная полька
Понимает, насколько важны
Три аккорда случайного фолка
Инвалиду вьетнамской войны.

СТРЕКОЗА

Не изнывай во мне, душа,
И чаще забывай о тлене,
На детский утренник спеша,
В объятья первых впечатлений.
Покуда мир еще любим,
Давай в мечтах его утонем
Стрекозьим бантом голубым
Над распустившимся бутоном!
Пусть колыхнутся, даровав
Тебе фасеточное зренье,
Коленчатые стебли трав
И крестоцветия сирени.
Тягуче солнце как нуга,
А ветер, перебаламутив
Тетеревиные луга,
Кроит узоры из лоскутьев.
Но обихоженный газон
Ровнехонько исполосован:
Тебя, о пленница времен,
Я понимаю с полуслова...

РОДОС

Обольстителен и звездчат
Белый римский гиацинт!
В нем пчела гортань полощет,
Прославляя древний Линд.
Вялый ослик по ступеням
Праздных барышень влачит
И погонщика с сопеньем
Попрекает, нарочит.
А с подмостков осиянно
Предназначены судьбой
Стоя, церковь Иоанна
Восклицать наперебой,
Да впридачу храм Афины,
Крепость рыцарей-бродяг -
Репетируют руины
Театральный кавардак.
В лабиринте у подножья
Гром оваций заплутал:
Нас пленяет искра божья
Иль сверкающий металл?..
Но, с Эгейского повеяв,
Залихватское «эгей!»
Утверждает корифеев
Иерархии своей -
Изваянию триеры
Надувая паруса,
Отвергая как химеры
Часовые пояса.
Это Родос, это радость,
Кубок солнца и вина,
Повышающая градус
Лучезарная страна!