Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

ТАВРОМАХИЯ

По абрису гранитного карьера
Гоняют мотоциклы вперебой,
И старый клен, как опытный тореро,
Их дразнит багровеющей листвой.
Амфитеатра гул из преисподней
Доносится, но байкеры, кружась
В надежде ощутить себя свободней,
С фиестой не усматривают связь.
Им невдомек, что мечет бандерильи
Последний одуванчик на лугу,
Что это предки их уговорили
Над пропастью описывать дугу.
Рокочет "Харли-Дэвидсон", и сроки
Колеблются, но жертвенник горит,
Покуда в грандах теплится высокий
Дух Реконкисты и её коррид!

РОДОС

Обольстителен и звездчат
Белый римский гиацинт!
В нем пчела гортань полощет,
Прославляя древний Линд.
Вялый ослик по ступеням
Праздных барышень влачит
И погонщика с сопеньем
Попрекает, нарочит.
А с подмостков осиянно
Предназначены судьбой
Стоя, церковь Иоанна
Восклицать наперебой,
Да впридачу храм Афины,
Крепость рыцарей-бродяг -
Репетируют руины
Театральный кавардак.
В лабиринте у подножья
Гром оваций заплутал:
Нас пленяет искра божья
Иль сверкающий металл?..
Но, с Эгейского повеяв,
Залихватское «эгей!»
Утверждает корифеев
Иерархии своей -
Изваянию триеры
Надувая паруса,
Отвергая как химеры
Часовые пояса.
Это Родос, это радость,
Кубок солнца и вина,
Повышающая градус
Лучезарная страна!

ЗЯТЬ АВИЦЕННЫ

Эх, и обожал я нашу кафедру марксизма-ленинизма! Сперва нам плешь проел своим истматом жеманный педик Юрий Палыч Иванов, параллельно вытанцовывавший в школе-студии МХАТа. "Гришенька, - укорял он, - записывай!" Я, уткнувшись в конспект, делал вид. Но он тут как тут, с тыла зашел, да как заорет: "Пиши-ы говорю!!!" В итоге, конечно же, я отхватил дипломный трояк. Жаль бедолагу: в лихие девяностые его любовник задушил, из-за коллекции театральных раритетов... Но вот грянула перестройка - и прямо на глазах научный атеизм мутировал в сравнительное религиоведение. Доцент Кажеурова однажды заявила: "На протяжении веков христианству противостоит самая нетерпимая в мире религия". - "Какая?" - сощурясь, поинтересовался чеченец Иса. - "Это не ислам, успокойтесь", - поспешила заверить та. - "А какая же?" - предчувствуя недоброе, насторожился я. - "Это иудаизм", - вкрадчиво, но со смаком мурлыкнула преподавательница. Я вознегодовал, стал спорить. Закончилось докладной в ректорат, разбирательство зависло дамокловым мечом... Более всего возмущало то, что после своих подстрекательских пассажей все эти тонко мыслящие эксперты как ни в чем ни бывало попивали чаек с сушками у себя в аппартаментах. Словом, через год после окончания Литинститута, надравшись в зюзю, я прокрался вечером на кафедру и стырил электросамовар. Пронес мимо вахты под курткой, словно я на последнем месяце беременности. А затем привез на Водный стадион и презентовал своей второй теще (она была родом из казахского аула, заведовала интернатом для детей-сколиозников, и сам Кобзон дарил ей шикарные вещицы, ибо она лечила его сына). "Вот, - говорю, Рона Джалиловна, поздравляю с днем рождения, желаю вам достичь известности Авиценны!" Она эдак раскосо зыркнула и осуждающе процокала: "Ну, Гриша, это уже просто какая-то клептомания!.."

ПРОБЕЛ

Я родился от Гранд-Опера вдалеке:
Надо мной, в белоснежном подворотничке,
Воспарял, как над Андами кондор,
Старшина по фамилии Бондарь.
Его толстые пальцы, зажилив мундир,
Загибались по счету заштопанных дыр,
Содрогалась от вони каптерка,
И на волю я вышел обтерхан.

А вокруг густопсовая мрела тайга,
Либерти воцарилась - и образ врага
Вытанцовывался понемногу:
Всяк очкарик, хромавший не в ногу.
Люберецкая удаль, тамбовская рать!
Широка ты, страна, аж костей не собрать.
И пришлось, подобру-поздорову,
Мне тихонько начать вита нову.

Я потел-прозябал в глухоте-скукоте:
И добра с гулькин нос, и просторы не те,
Ан взамен душегубки да печи
Предлагались медовые речи.
Запустили мне ласково руку в карман,
Материл я прохвостов, без просыху пьян:
Лишь порою далекие взрывы
Намекали на то, что мы живы...

Вот и снова вмешался насмешливый Рок:
То херачил я вдоль, то пыхтел поперек,
А в итоге - спокоен и светел;
Как случилось, и сам не заметил.
Но мучительный все же зияет пробел:
Расскажите о чем - я понять не успел -
Галилеи пасхальная хала
Золотыми холмами вздыхала?

НЕПРЕКЛОННОСТЬ

Пронзительными ночами –
Госслужащий, не иначе, –
Мне снится мертвец в пижаме
И галстуке от Версаче.

Хрипит он, поживы алча,
Петлей к хрусталю подвешен:
“Come on, sacrifice your culture!
Give up your freaking profession!”

Ну что я ему отвечу?
Сто раз ошельмован спьяну
И проклят родимой речью,
Таким как он я не стану.

Мне жалок театр Кабуки,
Упертый в сиюминутность:
Ведь нас обессмертят звуки,
Метафоры помянут нас!

Вовек не присохнет глина –
Покуда их сонм роится –
К двум яблокам властелина,
Как сказано у провидца...

И пусть мои веки слиплись
Бесстрашно, душа, отхаркнись:
Мол, бдящий – еще не sleepless,
А тьмущая тьма – не darkness...