Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

АМАЛЬФИ

Белела бабочка на мальве,
И жил предчувствием дождя
Наскальный барельеф Амальфи,
Блаженно к морю нисходя.
За столько лет не надоело
Мальчишке рыбой торговать,
Чертовке клянчить лимончелло
И всех укладывать в кровать,
Хрычу на антикварный рынок
Волочь согбенно всякий хлам,
К молитве строгой капуцинок
Вызванивать колоколам...
И ты спросила: «Если Хронос,
Проспав, не заведет часы,
Куда исчезнет завихренность
Прибрежной этой полосы?
Куда неспешные потоки
Беспечных денутся транжир?»
А я ответил: «В каждом сроке
Незримо явлен вечный мир».

ГАГАРИН

Нет, никогда я не служил толпе!
И, даже в пермском лагере кукуя,
Потягивал ликер из маракуйи
И уминал на шпажках канапе.
Но перестройка грянула. Поц сдох.
Половозрел, я перебрался в Принстон.
Удить уклейку я хожу на пристань,
Про забайкальский эпос мой постдок.
И за фольклор ононских хамниган
Любого я порву! - Их улигеры
Певучие не просто символ веры,
В них узнаваем баховский орган!
За стройное величье этих фуг
Хочу я выпить, наливайте други!
Не зря меня прозвали на досуге
Гагариным, слетевшим с центрифуг.

ПЕРЕПУТЬЕ

Цепляли ветви цеппелин
С рекламою айфонов,
Твоих, на языке осин,
Абстракций не затронув.
Шипела, варварски груба
Рецептом, кесадилья,
Как будто беглого раба
На угли посадили.
И беленился волнолом,
Покуда, полусонны:
"Мохито даром не нальём!" -
Артачились муссоны.
И, в упоении спеша
К шезлонгу сеньориты,
Чудил, шлифуя антраша,
Виндсерфингист небритый.
А ты, утратив с миром связь
И не вкусив экстрима,
Не сожалел, что пронеслась
Вся кавалькада мимо.
Не надо ни снастей, ни сбруй,
Когда на перепутье
Так целокупен поцелуй
Метафоры и сути!

НОЧЬ

Где вы, рассказы про СМЕРШ,
Водка под кильку в томате,
Ножик с пометкою "нерж",
Кашель некстати?
Где озорной говорок
Той балашихинской Сони,
Взбалмошно гревшей меж ног
Чьи-то ладони?..
В тюбике кончился клей,
Взгляды с иконок все строже.
Слез ты моих пожалей,
Господи Боже!

НИЩИЙ

Ни жалости не требуя,
Ни почестей земных,
Прими ничтожность жребия,
По-отрочески тих.
Ни славою, ни водкою
Обиды не зальешь,
Но, выбрав правду кроткую,
С небес низвергнешь ложь.
На паперти без слез пади,
Благословенно сир,
Шепни: спасибо, Господи,
За Твой безумный мир!

СНЫ

На учениях за лесом
Артиллерия – бабах!
То-то радости балбесам,
Все с улыбкой на губах.
«Немцы в Пуховичах». Шутка
Ой смешная, не могу...
Одному и вправду жутко,
Но об этом ни гу-гу.
Дал по алгебре амбалам
Упражнение списать –
И считайся добрым малым,
Береги свою тетрадь.
Выпьем водки на дорожку,
Что за сны оставил там?
Полицаи понарошку
Ходят-бродят по домам.
Страхи глупые, ребячьи.
Выпускной. Десятый «В».
Ах, неужто с этой клячей
Впрямь валялись на траве?
По лицу ее размазан
Военторговский парфюм.
Но поет над ухом хазан:
Звон вечерний, много дум.
Время бедное, и черт ведь
Не припомнишь ты уже,
Коротая эту четверть
На последнем этаже.

МАШЕ РУДАКОВОЙ

Эх, люблю патриотов России,
Проживающих за рубежом,
Заготовивших взгляды косые
Для предателей, пьющих боржом!
В Амстердаме каком-нибудь Маша
Вдруг прилепится в баре ночном:
Мол, всех краше Отечество наше,
Ты не понял еще, дуролом?
Оттого и глушу этот виски,
Среди красных бродя фонарей,
Оттого и бубню по-английски,
Что виной всех коллизий еврей!
Патриотка я, знайте, Григорий,
И меня не заманит Госдеп!
Меж долин хорошо мне и взгорий,
Чтоб стелилась кругом стэп бай стэп...

ФЕРМЕРША

Надоело дремучим акцентом
Всех отваживать старой карге,
Счет ведя не банкнотам так центам,
С вискарем на короткой ноге.
До ближайшего паба три мили,
Вертихвосты раскрутят – глядишь,
Под бильярд тебя употребили,
Наплетя про шикарный Париж.
Самый умный читал Мураками,
И лицом не такой он как все...
Точно пугала, машут руками
Ветряки вдоль сырого шоссе.
Эта осень, дохнув перегаром,
Отсудить неустойку могла б,
Да рассыпаны яблоки даром –
Подбирай, как зареванных баб!
Оттого к сентябрю и остер глаз
У пронырливых оптовиков,
Что небесная сделка расторглась
И мерцающий путь тупиков.
Проливайся ж бесплатное млеко,
Коль по жизни кукуем одни,
Возлюби человек человека
И всего по тридцатке толкни.

НЕДОБИТКИ

Вкус у водки померанцев,
Молча я уткнусь в стакан
Среди косовских албанцев
И сирийских христиан.
Чьи там чудятся в напитке
Вопли, чуть лицо приблизь?
Недобитки, недобитки
Напоследок собрались.
Меж ветвей порхают сойки,
И закат в дверях стоит,
Армянин у барной стойки
Вспоминает Сумгаит:
Как взрывали синагоги
Да взрезали животы...
Не в одной ли мы тревоге
Пребываем - я и ты?
Кто проникся общей болью,
Тот и призван исцелять!
Никого не приневолю -
Сам взвалю чужую кладь.
Скорбный профиль заострится
Твой и мой в юдоли слез,
Обними зороастрийца,
Танзанийский альбинос!
В этом мире лжи и пыток
Раньше прочих, в том и суть,
Должен руку недобиток
Недобитку протянуть.

ТАЙНА

Ольге

С ухмылкою нетрезвою:
Мол, будет вам, объелся! –
Вожу тоскливо джезвою
Под вой спиричуэлса;
А мог бы тупо хмуриться –
Покуда, к форме чуток,
Аж давится Кустурица
От собственных же шуток,
Или мусолить Пинчона –
Махатму постмодерна:
Затравленно и взвинченно,
Плюясь неимоверно...
Ты подойдешь, расстроена,
Мои обнимешь плечи:
«Опять в борту пробоина?
Час от часу не легче.
Ну, ладно, не покряхтывай,
Скажи: а не мешало б
Нам на прогулке яхтовой
Развеяться от жалоб?»
О да, моя красавица!
Конечно, – хоть и не для
Того чтобы оправиться, –
Отправимся немедля!
Да, мода испохабила
Бессмертья одиссею:
Переписать же набело
Навряд ли я успею.
Душа моя с тех пор черства,
Как я от пышных кружев
Избавил тайну творчества,
Фальшивку обнаружив,
И пребываю в ступоре,
Лишив ее покрова...
Портвейну мне откупори.
Поставь мне Щербакова.