Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

ИСКУССТВО ЗВЕРЕЙ

Нас пышные рулады лирохвоста
И брачная чечётка райских птиц
Наглядно убеждают как непросто
С гастролями кутить в отеле «Риц».
Но страусы балет обогатили,
Востоку веер подарил павлин,
Наличие тотема в каждом стиле
Бесспорно и в жару, и среди льдин.

Восславь же фехтование оленей,
Которым вдохновлялся сам Дюма!
Из петушков и рыбок русский гений
Напрасно ли извлёк свои тома?
И всё ж необходимы перемены,
Лицо от гнева и стыда горит,
Когда полмира под пятой гиены,
А плоский павиан её журит...

Так изотопы в мамонтовых бивнях,
Состава почв свидетельства храня,
Ведут дневник его скитаний дивных,
Посмертный гимн трубит его броня
Походам дальним, и под микроскопом
Предшественник напутствует всем нам,
Чтоб засухам свирепым и потопам
Из страха мы не посвящали храм.

УИК-ЭНД

1
Душа, как мертвая царевна,
Освободителя ждала,
И безурядица вседневно
Вершила внешние дела.
Подобная межледниковью
Эпоха брезжила вдали
И ободряла участь вдовью
Истосковавшейся земли.
Под сенью острова Элизабет
Качался ялик, на мели забыт.
2
И черный угорь, белый окунь
В Шпионском теплились пруду,
Покамест ива тихий локон
Сушила, выплакав беду.
И зайцы ерзали, покамест,
Пейзаж сбивая набекрень,
Под фарами струился, ямист,
Асфальта приводной ремень.
Луна фигурно склоны красила,
И кузов тарахтел у «крайслера».
3
Приятель мой, охотник Сесил,
Гроза всех уток и косуль,
На карантине стал невесел,
Садясь как стеклышко за руль.
И вот, из Арлингтона в Хингам
Затем-то и спешили мы
К лукавым хохотушкам Ингам,
Чтоб разорвать оковы тьмы.
А как заткнешь округу за пояс,
Не зависая и не цапаясь?
4
Они снимали, не поверишь,
Просторнейший второй этаж
На голове у миссис Черриш,
Обеим тридцати не дашь:
Одна блондинка, а вторая –
Чернява, к бабке не ходи...
Весь день, друг с дружки угорая,
Цепляли к прядям бигуди.
От нас просили только рислинга:
Башка не кружится и кисленько.
5
Но ящик я сберег с июля,
В компании залить глаза...
Запомнить как «киндзмараули»?
И я запомнил – «Кин-дза-дза»!
Двух Инг разыгрывая, Сесил
Гримасничал: «No smoking, bro.
No drinking». Пел и куролесил,
Бренчал на банджо, бес в ребро.
И к нежным окончаньям инговым
Тянулись мы в экстазе свинговом...
6
А на заре хозяйка Черриш
К нам постучалась и внесла
Поднос тяжелый, и теперь уж
Пошло такое бла-бла-бла...
«Когда-то в центре я Бруклайна
Жила. Профессор мой, пруссак,
Визжал: пархат ваш Хайнрихь Хайнэ!
А я – в ответ ему: you suck!
Не стала с юдофобской крысою
Миндальничать, тем паче лысою».
7
И с нею собачонка корги –
Вельш-корги-кардиган, точней,
Любительница пьяных оргий
И в хлам обкуренных парней.
«Поедешь на охоту?» – Сесил
Сграбастал сучку. Та: «Тяв-тяв!»
Резвятся Инги, бьет из чресел
Витальный огнь ночных забав
(Они из Вустера – а вустерицы
С утра предпочитают устрицы).
8
В одно из антикварных кресел
Я плюхаюсь, набивши рот:
«Живее, помоги им, Сесил,
А мне и сэндвич подойдет.
Ведь он от омнибуса, верно,
Произошел? Впервой, небось,
Узрела омнибус таверна –
С того и блюдо родилось».
И устрицы из Новой Англии
Остроту оценили в ганглии.
9
Ни чуточки вас не колбасит
От марочных грузинских вин!
Подернут дымкою Кохассет.
Маяк мерцает, исполин.
Окрестные банкиры в масках
Еще храпят – такая рань...
«Что проку, Инга, в этих плясках?»
«Дай руку, Инга, перестань!»
Танцуем, обнимая весело:
Я – корги, миссис Черриш – Сесила.
10
А, чтоб ты сдох, проклятый вирус!
Да здравствует азарт регат,
Стрельба из лука, торт навырез,
Походы с сыном в зоосад!
Не чаял я моральный кодекс
Нарушить. Коль смутило вас –
Извольте отдыхать на водах-с,
Вам Баден-Баден в самый раз...
С почтенной леди, корги, Ингами
Мы славно погудели в Хингаме.

КАРТИНА МИРА

1

Бродячей фауне сильней
Претило домоседство флоры,
Поскольку близились просторы
К блаженному исходу дней.
Вдыхая гелий, цепеллин
От снежной пятился лавины,
Способствовали субмарины
Разоблачению глубин.
И, перезагрузив циклон,
Девелопер в окошко зыркал,
И с мастерком судился циркуль
Из-за обрушенных колонн.
Враждуя насмерть, языки
Плели магические звуки
И вновь сливались в той науке,
Что мы от смысла далеки.

2

«Септуагинта» и «Вульгата»
Не перестроили геном,
Триеры греческим огнем
Грозят фелюгам супостата.
Природа к демонам недобрым
По-прежнему благоволит,
Обжорству памятник отлит,
А пашни зарастают чобром.
На побережье фессалийском
Пируют юноши гурьбой,
И предстоит неравный бой
Единорогу с василиском.
Но губы, трескаясь от засух,
Глаза, от паводков слезясь,
Почтут за третью ипостась
Мольбу о жницах седовласых.

3

Зачем сверкающий металл
Свозили из эдомских копей
И бег волшебный антилопий
В чалме сказитель воспевал?
Платить за возвышенье царств
Душе – слоями позолоты,
Покуда страшные пустоты
В ней выщелачивает карст?
Уйми свой парус, Магеллан!
Калимантанская цивета,
Темно-коричневого цвета,
Пребудь владычицей лиан!
Тантрийский треугольный дом
И флейты яшмовой призывы:
Пока мы трепетны, мы живы,
Хоть в это верится с трудом.

ТВОРЧЕСТВО

Бреду, сомнением объят:
Смогу ль избавиться от дара?
Под звуки пестрого базара
Сверчков, кузнечиков, цикад.
А в мутной тине озерца
Белеет лилий вереница:
Как в старой ладанке, хранится
В бутонах липкая пыльца.
Мне ведом здесь любой извив,
Подтрунивает лягушонок
Над черепахою спросонок,
Никчемный опыт уязвив.
За старицей, меж камышей,
Шуршит запутавшийся дятел,
Багряный хохолок взлохматил,
Раздумья гонит он взашей.
Зарылись шляпками во мху
Грибы, тщеславьем не страдая,
У большинства же цель святая:
Творить, блаженства наверху!
А мне уж сил недостает
Цепляться за свои химеры,
Бодрясь и вереща сверх меры:
Ведь там, за лесом, поворот...
Вот-вот рассеется как дым
Пропащей жизни свистопляска,
И высохнет под зноем ряска
С её весельем напускным.

НАШЕСТВИЕ

По радио "Немецкая волна"
Я услыхал о том, что обезьяны
Лютуют в Таиланде. Этот сброд
В связи с коронавирусом разграбил
Все магазины местные. Припасы
Съестные без зазрения воруя,
Макаки вырвать норовят из рук
У фермеров - кто сочную папайю,
Кто гроздь бананов, кто кочан капусты.
При этом обнаглевшее зверьё
Владельцам лавок любит наносить
Болезненные в голову укусы -
Которые нескоро заживают,
Потом надолго остаются раны...
Одна старуха жаловалась: "Кто,
Скажите, защитит от этих полчищ?
Как у себя расхаживают в джунглях
И непрестанно требуют жратвы!"
Представил я: она на солнцепеке
Горбатилась - не год, не два, не три,
Растила урожай с детьми и мужем,
Чтоб обеспечить скромный свой доход.
Обрушилась на тружеников честных
Кошмарная напасть со всех сторон!
Отныне права собственности нет,
Как нет уж никаких приоритетов:
Всех уравняло бедствие в правах -
Блоху, слона, змею и черепаху...
Где ваша справедливость, Томас Мор?
Где, Кампанелла? Сен-Симон, к ответу!
Фурье и Роберт Оуэн - в глаза,
В глаза смотреть! Хвостами не крутя!
Не скрежеща пожухлыми клыками!
Нет Дарвина на вас, тупая стая
Двуличных иждивенцев, болтунов...
Но, к счастью, древний жив еще обычай
В Юго-Восточной Азии: скопить!
Кастрировать проклятых мародеров!
Нещадно, деловито, без поблажек!
Ведь только так возможно сохранить
Узоры древней пагоды буддийской
И мантры наших лучших мудрецов.

САРГАССОВО ВРЕМЯ

Регистратором адмиралтейства
Здесь недаром служил Томас Мур,
Изучая пиратов злодейства,
Их влиянье на местный гламур.
Скорбный автор «Вечернего звона»,
Растолкуй, старина, почему
Нам британская снится корона,
Хоть она превратилась в чалму?
Цепи выпали по эстафете
Тем, кто, прятал под пробковый шлем
Назревающий эндшпиль столетий
И клубок эпохальных проблем.
Поглотило саргассово время
Этот гребнями тёсаный форт,
У шальных ураганов в гареме
Оказалось потомство когорт.
И когда уж преданием стали
Корабельные колокола,
Упражняются в сальто-мортале
Черно-белых дельфинов тела.
Инь и Ян в них ликуют, возможно,
Но за пошлину карточный долг
Экс-гвардейцам не спишет таможня,
Поощряя распущенный полк.
И, раскрыв пополудни объятья
Всем, кому эта дань тяжела,
Тень от якоря в виде Распятья
На плиту постамента легла.

Бермудские острова, август 2019

ОХОТНИЧЬЯ САГА

У меня никогда не было домашних питомцев, оттого и кодекс поведения с братьями нашими меньшими в детстве не привился. Родители держали попугая: но позже, когда я уже жил в Москве; вдобавок, он категорически отказался репатриироваться в Израиль и остался верен социалистическому отечеству.

В Бостоне я устроился работать на склад: маркировал и упаковывал плюшевых пингвинов для сувенирной лавки при городском аквариуме. Надсмотрщиком ко мне приставили кряжистого парня с бородкой от Че Гевары. Отец его был мулат, а мать - из племени чероки. Он постоянно витийствовал на тему рабства, провидчески грозя, что белым рано или поздно придётся отвечать за их многовековые бесчинства. Желая как можно дольше удержаться на новом месте, я в основном молчал, изредка вставляя реплики о том, как, мол, нелегко жилось с пятой графой в бывшем СССР. Че Гевару это мало интересовало: он хотел убедиться в том, что я готов вместе с ним, плечом к плечу, истреблять всех европеоидов подчистую, когда настанет час расплаты. Аккуратно пришпандорив этикетки и утрамбовав пингвинов в картонном ящике, я сгружал товар на тележку и уныло катил ее к обтерханному вэну. Жертва рабовладедьчества, самодовольно подпрыгивая, следовала за мной легкой походкой.

Впрочем, он успел сообщить мне и ряд познавательных вещей: например, что чероки - единственное индейское племя в Северной Америке, у которого существовала своя письменность. «Близится суббота, - мечтательно зевал он, - накуплю целый ящик красного вина и буду крутить фильм за фильмом». Он не был женат, жил с родителями, несмотря на свои сорок лет. Параллельно учился на бухгалтера, надеясь со временем заполучить более престижную должность. Я пыхтел, обливался потом в отсутствие кондиционера, а его рассуждения приобретали все более апокалиптический характер. «Мир на грани катастрофы! - предупреждал он меня. - Скоро вся эта мишура схлынет, и выживут только сильнейшие. Поскольку в лесах Массачусетса осталось слишком мало зверей, нам придётся постепенно перемещаться на север, в Канаду, за полярный круг!» Нервы мои были на пределе: мы хотели с женой купить дом, я помогал ей изо всех сил накопить на даунпэймент. «Ты возьмёшь меня с собой, когда придётся выживать в нечеловеческих условиях?» - робко спросил я. Он скептически оглядел меня с головы до ног и полупрезрительно буркнул: «А ты разве обладаешь навыками охотника?»

Прошли годы. Дом мы все-таки купили. Я устроился работать таксистом, предпочитая вечера среди недели и утренние часы по выходным. Когда появлялось свободное время, расслабленно гулял по ботаническому саду, проборматывая новое стихотворение. Однажды на пути мне попался забавный черепашонок, он полз от одного пруда к другому, и я, не подумав, схватил его за панцирь и принялся радостно щёлкать на айфон. Испуганный малыш беспомощно перебирал лапками и злобно шипел. В глазах его я прочел грозное предупреждение, но в тот миг не обратил особого внимания. Насладившись насильственной фотосессией, я его отпустил и побрел дальше. Но затем произошло вот что.

В воскресенье, с зарею, я выехал в поисках пассажиров. На шоссе не было ни единой машины, все ещё спали. Я чуть превысил скорость, мурлыча себе под нос. И вдруг - наискосок, из ботанического, на дорогу выскочил олень. Я не успел его заметить: просто не ожидал подобного фортеля, и он под углом долбанул меня в обе правые двери, сам откатившись кубарём, но при этом выжив. Если б на секунду раньше - он бы столкнулся со мной лоб в лоб (что могло для меня весьма плачевно закончиться). А так - рогоносец поднялся с колен как ни в чем ни бывало и ускакал обратно в лес. Я же - на целый месяц остался без работы, и пришлось с изрядной доплатой приводить в порядок свою хонду.

В дополнение к этому, последствия были такими. Поскольку холода затянулись и весна все никак не наступала, еноты, традиционно облюбовавшие соседнюю лесополосу, решили обустроить гнездо на нашей жилплощади. Ночью я услышал, как кто-то нагло топает по крыше, урчит и раздирает водонепроницаемую плитку острыми когтями. Жена и дочь не на шутку переполошились. Стало ясно, что зверюга кромсает покрытие рядом с каминной трубой: сверху во двор летели ошмётки. Я схватил детскую скакалку, привязал ее к швабре и стал, из чердачного окна, лупить ею по крыше. Енот заинтересовался, сполз поближе и попытался сунуть нос в сетку от комаров. «Ой, он сейчас сюда проникнет!» - дружно завизжали мои женщины. Но я не растерялся: приподняв сетку, с биллиардной точностью двинул шваброй прямо в морду незваному гостю. Животное посмотрело на меня с укоризной: «Как смеешь, дескать, эксплуататор и супрематист?!» Однако ретировалось восвояси: туда, где его выводку будут рады. Наутро я созвонился с ремонтниками: пришлось латать крышу опять-таки за свой счёт.

Так я был дважды наказан за своё небережное отношение к животным: не следовало мне беспокоить маленького симпатичного черепашонка - он ведь шкандыбал по своим делам и никого не трогал. Но зато я убедился в том, что из меня получился бы неплохой охотник, если когда-нибудь придётся примкнуть к бродячему племени несостоявшихся бухгалтеров!

ТЕТРАКАТРЕН 106. ПОЛЕ

У каждого случалось лишь одно
Беспечностью колышимое поле,
Где резвостью шагов предрешено
Грядущее томление в неволе.
Там иван-чай, люцерна и шалфей
Волшебным шлейфом тянутся за ульем,
Мерещатся полёты шалых фей,
И мы бредём подобно двум косулям...
Взяток пчелы - то ангел за душой
Возвышенной твоей сошёл устало,
И сузился до кельи мир большой,
Чтоб ты из праха музыкой восстала!
Как флайерсы, крылатки раздаёт
Прохожим спозаранку старый ясень,
Застыл с малярным валиком восход,
И охра густо капает с балясин.

БЛЕФ

По черепице ярко-рыжий кот,
Позевывая, движется: к роялю
С таким же равнодушием плывет
Лауреат бессменный за медалью.
Весь вечер верещавшие скворцы,
Ржаных коржей склевавшие полфунта,
Тревожно затаились, как стрельцы
В надвратной башне накануне бунта.
Что их объединяет? Страсть к игре!
Мечта Фортуну ухватить за перси!
Дымит, задумчив, шулер во дворе
Сигарой, привезенной из Нью-Джерси.
Хоть он не то что не продулся в дым,
Взял прикуп и домой примчал на «порше»,
Один, без Клары, за год стал седым,
И с каждым блефом партия всё горше.

ТЕРЕМОК

Кто в тереме живет?
Мышка-наружка,
Лягушка-прослушка,
Зайчик-присылай-чек,
Лисичка-где-наличка
И Волк-погашай-госдолг...
А ты, Медведь Косолапый,
Отгрохал себе под Анапой
Такой офигенный терем,
Что в сказки мы не верим!