margovsky (margovsky) wrote,
margovsky
margovsky

Category:

СИМВОЛИЧЕСКОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

Писатель Даниэль Орлов, всеми силами пропагандирующий невиновность критика Виктора Куллэ в нанесении ножевых ударов поэту Ивану Жданову, пользуясь ситуацией, выступил по телевидению с призывом к государству взять под опеку бесхозных литераторов. Мол, они оказались в ужасных бытовых условиях. Свирепый рынок их терзает (хотя Орлов и оговаривается: никакого рынка, как мы знаем, нет и в помине, у нас опять социализм). Отсюда, мол, и пьянки, и безнадёга. Возьмите, мол, Владимир Владимирович, над ними шефство, это ж генофонд нации, гордость России... Увы, Даниэль, это давным-давно уже произошло! Куллэ, порезавший своего гостя, давно орёт "крымнаш", чутко вглядываясь в унизанную скрепами дирижерскую палочку, организует фестивали поэзии на аннексированном полуострове: словом, послушно следует линии партии и правительства. За это его и держат преподавателем в Литинституте: я тоже заканчивал этот идеологический вуз, с намеком разместившийся напротив здания ГУЛАГа. Однако Виктору эта "опека" не помогла. Он докатился до того, до чего, в сущности, докатилась вся страна: а она стоит на пороге братоубийственной гражданской войны. И вероломное нападение, со спины, на алтайско-крымского собутыльника, предпринятое в отместку избитым хозяином-москвичом, вепско-вологодского происхождения, с учётом того, что оба известные литераторы, символически означает тот порог, за которым в истории России начинается очередной период крови, мрака и разрухи.

Я хорошо знал обоих участников пьяного дебоша. Жданов часто посещал дом моей первой жены Анастасии Харитоновой. Родители ее радушно привечали бездомного талантливого провинциала. Деревенский хитрован, грубоватый и самобытный - таким он мне запомнился. Вскоре Иван был принят в СП и получил от Литфонда квартиру. Слава его набирала обороты, он пил в ЦДЛ с черносотенцами, но сам таковым не являлся. Отдавая прекрасно себе отчет в том, что его успех большей частью объясняется "правильной" фамилией и строением черепа, Иван никогда не высказывался о евреях плохо: а в России это безусловно показатель порядочности и благородства. Не помню также, чтобы он кому-нибудь когда-нибудь сделал откровенную гадость исподтишка...

Другое дело Куллэ. Мы жили с ним несколько лет бок о бок в общежитии. Он обложился книгами и километрами кропал стихотворные переложения древнегреческих географов. Тут мне пришла идея выдвинуть его в комсорги Литинститута. Я обсудил это с моими друзьями Жажояном, Асрияном, Вересовым и Сучковым: альтернативный кандидат, Саша Сундуков, был саратовским махровым антисемитом, и мы решили активно действовать. Вскоре Витя взлетел на самую вершину, ректор Сидоров, либерал, почтительно здоровался с ним за руку. Случилось так, что я познакомил Куллэ и с его будущей женой. Единственной, которую он затем свёл в могилу. В Москву из Израиля приехал Михаил Генделев, я организовал ему вечер в Литинституте, а в благодарность он пригласил меня с друзьями на сабантуй за его счет. Я позвал многих, включая Куллэ. У московских знакомых Генделева Куллэ и встретил свою будущую жену Ольгу. Переехал к ней. А через несколько лет его беспрестанных пьянок и воплей о том, что он вот-вот отдаст концы как все великие гении, она сама заболела и умерла. Куллэ с тех пор живет в ее квартире.

Но вернусь к карьере Куллэ. Итак, став комсоргом, он прибрал к рукам все льготы и прерогативы. Создал под эгидой института, в бесплатно предоставленном ректором помещении, издательство "День" и стал постепенно избавляться от тех, благодаря кому сумел продвинуться. Он выдавил из издательства Сучкова, предал Асрияна, завалившего экзамены, и отбил попытки Жажояна с Вересовым напечататься. Со мной же он поступил гораздо изощренней. Мои стихи ходили в машинописи по рукам среди обитателей общаги. Поэтому Куллэ сам попросил у меня подборку для альманаха "Латинский квартал", но до последнего дня верстку мне не показывал. Всем участникам издания (а их было 15) составитель и редактор предпослал весьма комплиментарную преамбулу. Презентация же должна была состояться на первой всесоюзной конференции по постмодернизму. Там мне наконец и попался сигнальный экземпляр: в глазах у меня потемнело... Мне единственному Куллэ написал оскорбительное предисловие: "стихи Марговского - это поствознесенский эпигонский синдром с использованием плоских аллитераций; единственное, чем они интересны, это инерция культуры, в них наличествующая..." При всем бомонде (там были Рубинштейн и Гандлевский, Денис Новиков и критик Владимир Новиков, десятки людей, и потом Вероника Бодэ написала об этом в газете "Гуманитарный фонд") я надавал Куллэ по физиономии этим самым "Латинским кварталом". Я не прощаю предательства, низости. А это был именно удар ножом в спину!

Верю ли я в виновность Куллэ? Разумеется, верю. Только на такую выходку он, в сущности, и способен, когда затаит на кого-то злобу. Или когда испытывает нестерпимую зависть. Просто у этого человека такой характер: он трус и подлец. Жданов пил с ним с вечера во вторник, а утром в среду, не дождавшись опохмела, взбеленился и избил хозяина. Жданов тяжелый алкоголик. Но Куллэ алкоголик не менее тяжелый. Просто его форма агрессии не столь прямолинейная и открытая. Когда Жданов врезал ему по физиономии пару раз и, после мольб прекратить это ("Ваня, я ж ради тебя это делаю, мне твоя барнаульская знакомая велела тебе с утра не наливать, у тебя же сегодня днем полным-полно всяких дел!"), немного успокоившись, повернулся к нему спиной, Куллэ схватил на кухне нож и нанес удар сзади. Иван намного выше Виктора, вот удар и пришелся в ягодицу. Картина предельно ясна. Агрессия копилась в Куллэ от осознания личной и творческой катастрофы. Он остался совершенно один: свёл в могилу единственную супругу, наследников нет, живет в захарканной обтерханной холостяцкой норе и как цуцык служит бандитскому режиму, исправно участвуя в "общественно значимых мероприятиях". Куллэ ненавидит себя за то, что предал всех своих друзей и сам с потрохами продался бандитскому режиму, отступившись от перестроечных идеалов своей юности. Жданов для него еще и пример того, как можно в принципе достойно уйти из литературы и ни в какой проплаченной мерзости больше не участвовать (Иван бросил писать 15 лет назад). Путин учит всех "мочить в сортире": вот Куллэ и последовал лозунгу светлого вождя.

Россия стоит на пороге гражданской войны. Посадить Куллэ за попытку умышленного убийства - долг правоохранительных органов, но правосудия в путинском раю нет и не будет. Преступника отмажут, за заслуги перед национальной евразийской идеей. А потом - кровь, голод, разруха, вши и завоевание Сибири Китаем.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments