ДЕКАБРИСТЫ

С арестами уж рыщет Дибич
По петербургской мостовой,
А так хотелось утром выбечь
И впиться в небо над Невой -
Застав оранжевую кромку
Гранитных сводов поперёк,
Что возводили в дар потомку
Отпущенные на оброк...
Но ель пушится, заусатев,
И по сугробам, не юля,
За вольнодумцами усадеб
Волнисто скачут соболя.
И мы, пускай сравненье грубо,
Догадкой вдруг озарены:
Сродни искусству лесоруба
История родной страны!

СЛАВЕ АНАНЬЕВУ

"А нам уже, Марговский, не до дружбы..."

                                          (Вяч. Ананьев)

Дружить с тобой - нелегкое занятье!
Так пыжится мальчонка, белобрыс,
Грызущих колбасу под пьяным тятей,
Свирелью отогнать настырных крыс.

Так теоретик нано-технологий
Пытается свой сколковский конвой,
Об аудиты вытиравший ноги,
Снабдить микроскопической пилой.

И так в бреду внушает Президенту
Получечен, что нужен нам Донбасс,
Георгиевскую в ладонях ленту
Размяв пред тем как сесть на унитаз...

Ах, Слава, ты - как яркая заплата
На заднице у импортной джинсы:
Но я - фарцуя - не обижу брата,
Не ссы!

ХИМЕРЫ

Если вы и вправду стремитесь, господа, к падению двух фашистских антинародных режимов Путина и Лукашенко, вы должны прежде всего выжечь всё, что так или иначе связано с памятью о советской заразе. Ни в одном из городов и весей Беларуси не должен больше маячить плешивый картавый истукан с протянутой рукой! У кого он клянчит милостыню, ответьте? У потомков раскулаченных, раскрестьяненных, обвиненных в "троцкизме" и "сионизме", ограбленных, расстрелянных, загубленных в проклятом ГУЛАГе? Все преступные штаб-квартиры КПРФ тоже необходимо немедленно взорвать! А заодно и поджечь все правления колхозов: восстание честных и трудолюбивых фермеров против идиотичного аграрного анахронизма! "Московский комсомолец", "Комсомольская правда", журнал "Знамя"... Чьё это именно знамя, позвольте вас спросить, господа "демократы", живущие в Нью-Йорке, Бостоне и других славных городах мира? Как вы смеете, скажите, безбожно лгать о "трампофашизме" и предлагать в мировые лидеры слабосильного и коррумпированного маразматика Байдена - если сами вы продолжаете печататься в советско-фашистском журнале "Знамя", получающем прямые дотации от Путина и его криминальной гебистской банды?! Нет. Тотальное уничтожение всякой памяти об Империи Зла - вот наш единственный путь! Сегодняшняя фашистская Россия сосет из своих недр нефть и газ: но ведь это же трупный яд разлагающейся Империи Зла, не будем об этом забывать! Её злобные зондер-команды сосредоточены сегодня уже не только на границе с Независимой Грузией, Независимой Украиной - но и на границе с Независимой Беларусью! Фантомная боль упыря, выделяющего избыточное количество желудочного сока в отсутствие привычного количества жертв... А на стенах музеев, на памятниках и мемориалах, посвященных Второй мировой войне, необходимо рисовать американские и британские флаги, профили Черчилля и Рузвельта: СССР никогда не победил бы гитлеризм без помощи союзников! Именно так надо бороться с путино-лукашенковским фашизмом, а не иначе. Святыни Победы над фашизмом необходимо не разрушать, а настойчиво и несгибаемо ДОПОЛНЯТЬ. Сотрите из памяти народов символы, химеры сознания - и тотчас падут агонизирующие, бредящие ими преступные режимы. Жыве Беларусь! Слава Украине! Россия будет свободной!

БЕЛАРУСЬ

Гладко было на бумаге,
Да забыли про овраги,
А по ним ходить...
Гильзы сыплются в окопы,
За волхвом идут холопы,
А за князем – гридь.

Вопля не выносит на дух
Вольного на баррикадах
Залихват-усач.
Ты на мурмолку соболью
Не гляди с тоской и болью,
Беларусь, не плачь!

Помнят пинские болота
Запах крови, запах пота,
Плетку тивуна.
Дремлет бабочка на сене:
В чьё удельное владенье
Выпорхнет она?

Чьи распластанные нивы,
Что пылят в заречье, сивы,
Облетит впотьмах?
Беларусь, восстань, родная,
Проклиная и стеная,
Не моли в слезах!

У опричнины пощады
Не проси: ведь конокрады
К жалобам глухи.
Дрогнет бабочка на сене –
Так и хочется ей в жмене
Протянуть стихи.

Рвутся светошумовые,
СМС с петлей на вые,
В автозаке чат.
Месит, в касках и жилетах,
Войско выродков отпетых –
Хлопцев и девчат...

Беларусь, вотще рыданья:
Есть булыжник на майдане,
В гаражах тиски:
Заточи пинцеты, что ли,
Удали занозу боли,
Опухоль тоски!

Бремя барщины, оброка
Истекло – мне издалёка
Ширь твоя видна:
Стогна Несвижа, Вилейки,
Жаворонки и жалейки,
Вольная страна!

Хлопцы и девчата живы,
Серебрятся щедро нивы,
Бабочки кружат,
И – клянусь вам на бумаге –
Упокоился в овраге
Каждый конокрад!

АХИЛЛОВ ЩИТ

                    Артуру Доле

Закадычные по Бронной
Два архаровца бредут,
А денек такой ядреный,
Неохота в институт.
По античке Тахо-Годи
Задала «Ахиллов щит»,
Мы вчера листали вроде,
Да башка у нас трещит.
То ли в «Лире» по рюмашке
Опрокинуть с бодуна,
То ли сразу до стекляшки
Дошагаем, старина?
На стене висит табличка,
В этом доме жил Сурков,
Орден, синяя петличка,
Ни таланта, ни мозгов.
А еще недавно Влодов
Евтуху впаял в пятак,
Что-то с дружбою народов,
Говорят, у них не так.
Эх, хорош стучать Гефесту
В кузне молотом, братан!
Подцепить бы нам невесту,
Не попасть в Афганистан...
Эх, услышим мы с тобою,
Коли сердцем ты готов,
Звон цевниц у водопоя,
Рев быка в когтях у львов!
Будут скипетры и брашна,
Жницы в белом, хоровод,
Будет жить наутро страшно
Всем, кто ночью не помрет.
Будет бог из колесницы
Трупы сеять не со зла –
На окраине станицы,
Среди мазанок села.
Все светила небосвода
В меморандум попадут,
И повсюду несвобода
Воцарится – там и тут...
Рассекают в бабье лето
По андроповской Москве
Без прописки два поэта,
Без генсека в голове.
Лишь глядит осоловело,
Очумевший от премьер,
Из Никольского придела
Театральный костюмер.

ВОПРЕКИ

В траву мы падаем любить,
Где сонно вспархивает птица
И зонтиком ажурным сныть
Стыдливо норовит прикрыться.
Там колорадский паразит,
Гримасу диссидента скорчив,
Соцобязательствам вредит
И листья режет, переборчив.
Но в дореформенных рублях
Нам платят прочную стипуху,
И грех не выложить: бабах! –
Её в четверг на бормотуху,
На пачку «Примы», ивасей
И хлеба тминного буханку,
Чтоб, вопреки отчизне всей,
Подъем прошляпить спозаранку.

СИБЕЛИУС

Центы клянча, бродили детройтцы,
К банкоматам сбежав из трущоб,
И рыдала от них церковь Троицы,
Тихо к сердцу прижав небоскрёб.
И мигал светофор – иллюстрация
К созреванию яблонь в саду...
Город-обморок, челюстью клацая,
Знал, что я своё счастье найду!
Мне хотелось от трешевых постеров,
Повенчавших хот-дог и дотком,
Перебраться на яшмовый остров,
Где бы пенились мёд с молоком.
Я мечтал о горах Пенсильвании,
О волнистом нырянии выдр,
О радушии ферм, где заранее
Забродивший откупорен сидр.
И о гулких расщелинах Поконо,
Где индейским жрецом испокон
Столько окон округлых наокано,
Словно зыришь из трюма времён.
Водопады, сравнимые с финскими,
И два трейлера – ах, лепота! –
На подножье заползшие сфинксами
Сторожить пирамиду хребта...
Мимолетная грёза, к себе ли Вас
Приглашу, или в гости набьюсь,
Колыбельною скрипкой Сибелиус
Оградит от постылых обуз!
Будет жаркое лето, я выволок
Из загашника цепкий гамак,
Будет посвист туннелей и иволог,
Шелест фоток, архивных бумаг.
Ваши бледные щёки в ладони я
Заключу – и растает тотчас
Одночастная эта симфония,
Что в походе так сблизила нас.

ЗВЕЗДОЛЁТ

На входе у Белого дома
акация душно цветет.
Хорошая девочка Нэнси
сограждан лягает в живот.

Ее голливудские зубы
оскалены в летней ночи.
Бикини столетней голубы
Шокирует нас, хоть кричи.

И вовсе, представьте, неплохо,
что рыжий денёк в ноябре
насмешками щедро осыплет
подстриженную под каре.

Не зря с одобреньем веселым
«Антифа» глядит из руин,
когда в Капитолий зловеще
ползет она как панголин.

В байде CNN отражаясь,
откалывает антраша
хорошая девочка Нэнси.
Да чем же она хороша?

Спросите об этом Титана,
что в доме три года живет.
Он с именем этим ложится
и с именем этим встает.

Недаром и в Твиттере нежно,
где чобот шалуньи ступал,
«Хорошая девочка Нэнси», -
в отчаяньи он написал.

Не может людей не растрогать
Титана упрямого пыл.
Так Пушкин влюблялся, должно быть,
в свирепых жандармских громил.

Он лет через пять, по закону,
покинет пенаты свои.
Политика кажется тесной
для этой огромной любви.

Преграды влюбленному нету:
смущенье и робость – вранье!
На всех перекрестках вселенной
он вскоре ославит ее.

На Марсе далеком – огнями,
подлодками – в бурных морях,
в Верховном суде – приговором,
и сланцевым газом – в горах.

Он в небо залезет ночное,
все пальцы себе обожжет,
но вскоре над тихой Землею
взорвется её звездолет.

Пусть будут ночами светиться
над центром твоим, Вашингтон,
её накладные ресницы,
горелый её силикон!

КАМЧАТКА

Когда чавыча плыла на нерест,
Урчали нерпы и грызли сеть,
Я был безбашен и фанаберист,
Казалось кайфом на всё глазеть.
Улов захапать не позволял им
Мужик в ботфортах, лупя веслом,
От пеплопада, за перевалом,
Тускнело небо часу в восьмом.
На ужин водка, икра из кадки,
Сигали в гейзер мы вчетвером,
Остря игриво, шурша в палатке,
Романс мурлыча перед костром.
И засыпал я потом в Нью-Йорке,
В борьбе с тоскою призвав покой,
Река Камчатка и рёв моторки,
Свеченье лавы над Ключевской.

КОЛУМБ

Была ль настроена, ответь,
Картушка компаса по стрелке?
В окрестных рифах воды мелки,
Непросто гавань присмотреть.
Штурвальный хлещет в темноте
Из горлышка своей бутыли.
Вот острова, к которым плыли:
Вдруг выяснится, что не те?

Внезапно выявив подлог,
Космографы и богословы,
Со страху клеветать готовы,
Укажут дружно на Восток:
Мол, то исмаилитских сект
Послушник, хитрый пёс султана,
Нам в головы втемяшил рьяно
Свой разорительный проект!

И все, кто робко замирал,
Сокрыв просчёты и огрехи,
Когда на палубе доспехи
Твои бряцали, Адмирал,
Пойдут предательски вразнос,
Катя на генуэзца бочку:
Ведь гений тянет в одиночку
К погибели швартовый трос...

Но нет! Отсрочка суждена
Историей. За всё в ответе
Ты лишь теперь. Пяти столетий
Флотилия коснулась дна.
Пробиты днища, на мели
Дрейфует флагман, опозорен.
В тебе резни и рабства корень,
Суду ограбленных внемли!

Колумб, ты людям не дарил
Картофеля и кукурузы:
Не зря, мосласты и кургузы,
Как стая яростных горилл,
Низвергли наземь силуэт
Они лгуна и лиходея!
В чем главная твоя затея?
В приобретенье эполет?

Для мореходства, к чёрту спесь,
Не сделал ровно ничего ты!
Для беженцев вводили квоты
В Аддис-Абебе, а не здесь!
Твой рай от топки, тесака,
Не спас ни одного китайца
Еврея, грека: век скитайся –
Здесь только немочь и тоска!

Предприниматель не обрёл
Раздолья в наших палестинах,
На верфях, пашнях и турбинах
Не зрел величья ореол;
Айфон, лэптоп и марсоход
Внедрили, кажется, в Багдаде,
А в Кремниевой – скуки ради,
Гнобят на каторге народ!

И точку в бойнях мировых
Не ставила сия держава,
Лелея лишь закон и право,
Удар блокируя поддых,
Предоставляя щедро кров
Преследуемым всех религий
И молотя снопы на риге,
Чтоб избежать голодных ртов...

Неисчерпаемости благ
Не припишу я континенту,
Где я, платя смешную ренту,
Томлюсь на шее у трудяг;
Не вштыривает героин,
Марихуанна, кокс и виски
Уже не в жилу мне и киске,
Пока мужает третий сын.

Гордец, повинен в этом ты!
Ты жаждал золота Офира –
Коварный краснобай, проныра,
Угрюмый символ нищеты!
Стволу мачете не чета,
Как выродилась, я балдею,
В панафриканскую идею
Американская мечта!

За всё ответишь! Очи ввысь
Не заводи пред стаей ражей,
Лазутчик папы, потрох вражий,
Но с пьедестала кувыркнись!
Про Гроб Господень королям
Ты намекал перед отплытьем:
За это месть свою насытим,
Как втайне учит наш имам.