?

Log in

margovsky [entries|archive|friends|userinfo]
margovsky

[ website | К ВАМ С ИГРОЙ - ИГРОЙ ИГР ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

НАДЕЖДА [Jun. 16th, 2017|02:42 pm]
margovsky

Писание стихов на родном языке для поэта-эмигранта жизненно важно, и в первую очередь вот по какой причине. Отъезд на чужбину, как известно, сопряжен с временной, а то и безвозвратной утратой прежнего социального статуса, это ведёт к частичной потере самоуважения, и все ещё значить что-то как мастер пера - соломинка, за которую многие хватаются. Но не менее существенно и другое: на новом месте совершенно по-иному развиваются отношения между людьми, этносами, конфессиями и классами, закрепилась качественно иная взаимосвязь человека с природой, историческая парадигма, а, соответственно, и национальная ментальность, заметно отличаются от страны исхода. И воссоздание новых реалий на родном языке, отражение и осмысление непривычной обстановки в речевых координатах, с детства знакомых, необходимы для самоутверждения языка и культуры, носителем которых является сочинитель. То есть, причиной его переселения, как правило, послужили преследования, дискриминация, нищета и общественная нестабильность, но при этом он как бы должен доказать себе, что он не зря говорит и пишет на данном языке: пластический потенциал его родного наречия отнюдь не исчерпан. Ещё возможно изобразить даже самое странное и необычное, то, что в предыдущий период жизни, в прежних географических широтах, вряд ли явилось бы и во сне: используя при этом хорошо освоенные, внятные по звучанию фонемы, лексемы и синтаксические обороты. Сам поэт может быть уже наполовину мертв, его биография зашла в тупик, но дарованный ему с младых ногтей "конструктор" продолжает оставаться прочным и жизнеспособным, его комбинаторный диапазон всеобъемлющ, а неисчислимые детали сочетаются безупречно. Это-то и подаёт автору последнюю надежду: повышая статусность языка, спасая его описательную репутацию, он как бы спасает наиболее креативную часть самого себя.

LinkLeave a comment

НОСИТЕЛЬ ИДЕИ [Jun. 15th, 2017|08:58 am]
margovsky
Приятель, ты меня не бойся,
Я только что из Иллинойса,
Как убеждённый демократ
Перестреляю всех подряд.
LinkLeave a comment

ЕДИНОМЫШЛЕННИК [Jun. 11th, 2017|12:11 pm]
margovsky
Я часто встречал в кофейне этого грустного итальянца. Венчик посеребрённых чёрных кудряшек, целеустремлённый взгляд ученого-гуманиста из средневекового университета Падуи. Он все прекрасно знал про Римскую империю и был целиком и полностью со мной согласен. Шариатские суды в Европе? Это конец нашей юрисдикции на законно принадлежащих нам территориях! Угрожающая демография в мусульманских анклавах? Вот так варвары и разрушили предыдущую великую цивилизацию: они стали превалировать в армии, активно внедряясь в силовые структуры... в итоге вся верхушка состояла уже только из них!

Всякий раз, узнавая об очередном теракте, мы понимающе переглядывались. "Обама завёл страну в тупик своей симпатией к радикальному исламу, - говорил он, - но его хитроумная болтовня нас не обманет! В Орландо и Сан-Бернардино джихадисты расстреляли невинных граждан, а это безмозглое ничтожество предлагает ввести запрет на ношение огнестрельного оружия! Что ж, если повторится 11 сентября, мы должны теперь полностью отказаться от авиасообщения?! Вы правы, молодой человек: только Трамп сумеет покончить с этой Саудовской Обамией!" После этого он погружался в какие-то странные вычисления: толщенный компендиум с чертежами и формулами был всегда при нем, я ни разу не решился спросить его что это и о чем бишь...

Несколько раз, обсуждая с ним текущую политику, я подчеркивал своё частично еврейское происхождение, и уж тем паче не скрывал тот факт, что почти восемь лет прожил в Израиле. "Барак Хусейн сознательно испортил отношения между нашими странами, - возмущался я. - Но, к счастью, Трамп евангелист, а его любимая дочь и вовсе перешла в иудаизм. Все это дарит надежду на возрождение мощного иудеохристианского движения, которое сможет остановить тотальную исламизацию". Итальянец сосредоточенно вздергивал тонкие брови: "Ты говоришь о богоизбранности?" В интонации его мне слышалась неуловимая фальшь. "Да не существует никакой богоизбранности у отдельно взятой нации! - отмахивался я. - Вот сам я наполовину еврей, наполовину русский, с примесью балканских и кавказских кровей. И идиотов среди евреев, уж поверь, я встречал не меньше, чем среди представителей иных народов. Я говорю о другом: о единстве иудеохристианской духовно-нравственной платформы как пути к спасению от мусульманского вторжения и порабощения!" Падуанский гуманист в ответ глубокомысленно кивал...

Так мы с ним пережили страшные злодеяния исламистов в Париже, Брюсселе и Ницце, их бесчинства в Германии, Австралии, Швеции и множестве других стран. Пока он однажды не явился разъярённый, нависнув надо мной, мирно попивавшим свой кофе. "Ну, что? Ты доволен? - принялся толкать он речугу. - Как поживает твой лучший друг Путин? Скоро ли он оккупирует всю Европу? Уже нет никакой свободы в вашей стране, всех, кого только можно было, он пересажал! Мало того, он теперь ещё и подтасовал результаты наших выборов, а это просто возмутительно!" Не то чтобы этот его когнитивный диссонанс явился для меня полной неожиданностью: я и раньше, увы, замечал за многими американцами склонность к резкому перерождению, кардинальной перемене взглядов. А тут еще и генетически запрограммированная тактика римских легионеров: притвориться пустившимся наутек, а затем вдруг резко остановиться и пырнуть преследователя коротким мечом в живот. Или это чисто папское коварство, искусство отравительства, восходящее, впрочем, тоже к эпохе цезарей?..

"Послушай, - ответил я ему, нервно вскакивая с дивана, - свободы в России действительно нет. Но ее там нет уже очень давно: и как вы умудрились заметить это лишь спустя восемнадцать лет?! Я искренне сочувствую российской оппозиции, но мой печальный опыт наводит на размышления. К сожалению, ни один из моих знакомых, кто там, с пеной у рта, борется с режимом, ни разу не отреагировал на кровавые теракты исламистов в США или Европе, а уж тем более в Израиле, хотя многие из них евреи и должны бы, по идее, испытывать боль за своих соплеменников... Таким образом я и пришёл к выводу, к которому пришёл: сперва надо объединиться и раздавить исламистов, а уж после разбираться с Кремлем! Мудрые Черчилль и Рузвельт в своё время правильно расставили приоритеты, только поэтому они и победили. Мы не можем вести сразу две больших войны одновременно! Разумеется, меня бесит засилье кагебешников в Израиле, при том что российский МИД, следуя советской традиции, поддерживает арабов. Но не меньше меня раздражает и твоя неспособность удержать в голове тот факт, что я уехал из России уже много лет назад и успел за это время стать израильтянином и американцем!"

"Ты наслушался муторной пропаганды CNN, - продолжал я, - и легко забыл о недавних бесчисленных жертвах фанатичных мусульман по всему миру: хотя этот позорный телеканал на корню куплен шейхами Ближнего Востока! Корчишь из себя большого ученого, а твой мозг неспособен принять и осмыслить сплав из трёх ментальностей - я повторяю, трёх, а не двух! - который сформировался в моем сознании дважды эмигранта. Для тебя, легко внушаемого американского телезрителя, я навсегда останусь только русским, живущим в Америке. Ты никогда не поймёшь, что на самом-то деле меня больше заботит выживание Израиля: не только потому, что я тридцать лет подряд страдал от антисемитизма с "пятой" графой в паспорте, но ещё и потому, что в сегодняшнем Израиле полным-полно моих родственников! Как ты смеешь называть Путина моим другом, обвинять меня в симпатиях к откровенно антиизраильскому режиму, ты, потомок наглых римлян, вторгшихся в нашу страну, разграбивших наш великолепный Храм и беспощадно истребивших половину населения?! Ведь это именно из-за тебя, из-за таких как ты, я скитаюсь всю жизнь, не находя приюта нигде! Ваш развращенный роскошью Ватикан тонет в золотых прибамбасах, а у нас есть только наша нищая древняя Стена, и то вы норовите ее отнять своими идиотскими резолюциями ЮНЕСКО!"

Итальянец смотрел на меня как зачарованный, вылупив глаза и опасливо отступив на шаг. "Надеюсь, теперь ты понял, что не тебе меня упрекать, - заключил я. - Путин никакой не мой друг. Как, впрочем, и Веспасиан не твой. Общество обречено начиная с того момента, когда большинство представителей его элиты оказывается неспособным выстроить простейший силлогизм". Больше мы с ним никогда ни о чем не говорили.

LinkLeave a comment

МИСТИКА [Jun. 6th, 2017|11:57 am]
margovsky
Сапожник Якоб Бёме
Лампаду жег в углу
И видел свет в объёме,
Присущем ремеслу.
Три молотка и лапа
Чугунного литья,
Ни Люцифер, ни Папа
Не званы в их края.
Не надо шелка мантий,
Прелат и богослов,
Глумиться перестаньте
Над вечностью основ!
Лишь вера, вера, вера,
Чиста как сердца стук,
Чтоб утренняя эра
Забрезжила вокруг...
На оловянной вазе
Сверкнула чья-то прядь,
И бросился в экстазе
Саксонец сочинять.
С Авророй, лютеране,
Внезапно он проник
В глубины мирозданья,
В святой ее тайник!
Мрачна ты и зубаста,
Тюремная стена,
Учености схоласта
И ныне грош цена.
Но вопиет к спасенью
Старинный тот погост,
Под ласковою сенью
Загадочен и прост.
И, озирая Гёрлиц,
Воркуя на лету,
Белейшая из горлиц
Садится на плиту.
LinkLeave a comment

ПАЛИМПСЕСТ [Jun. 1st, 2017|09:05 am]
margovsky
Осыпанная лепестками,
Вдруг стала белою трава,
Так роспись в разоренном храме
Под слоем извести жива.
А меж деревьями фатою
Струится радостно ручей:
Мол, я всех красок мира стою,
Всех чествований и речей!
Лишь иволге дурные вести
Приходят в голову, весна
Растает в этом палимпсесте,
Журчаньем прочь унесена,
И равнодушный блеск металла
Под спудом воцарится льда...
О чем поет она устало
На ветке с завязью плода?
О том, что соткана криница
Из цвета яблони, как луг,
И что утрата коренится
В несоразмерности заслуг.
LinkLeave a comment

ЭКРАНИЗАЦИЯ [May. 31st, 2017|04:35 pm]
margovsky
Дачники пялятся в телик,
Вечер стрекочет кузнечиком,
Пара сползает бретелек
По облупившимся плечикам.
Кожа ее шелушится,
Что я с собою поделаю?
Впился, как зоркая птица,
В девочку их загорелую...
Тихо с веранды соседской
Смотрит на звезды купальщица.
Буря в душе моей детской,
Взрослой трагедии алчется.
И хоть попытки неловки,
Сбрендил на той киноленте я,
В козинцевской постановке
Тайный дублер Иннокентия.
LinkLeave a comment

КОЛИЗЕЙ [May. 30th, 2017|01:27 pm]
margovsky
Вращая барабан шарманки,
Бормочет гимны и псалмы
Античность, и ее останки
С прищуром изучаем мы.
Язычеству в составе крови
Сродни амфитеатра рев,
Легла ли вера в изголовье
Семи грехов, семи холмов?
Хохочет в сумерках гиена,
Зияет брешами браслет,
Душа, поведай откровенно,
Ты христианка или нет?..
Гравировала рукоятку
Латынь червленая, но меч
Привел империю к упадку
И волен сам себя пресечь!
Когда уж ни пороки наши,
Ни даже снадобья от них
Невыносимы горькой чаше,
Поившей мертвых и живых.
LinkLeave a comment

MEMORIAL DAY [May. 29th, 2017|12:08 pm]
margovsky
В последний понедельник мая
Мы вспоминаем тех солдат,
Кто умирал, прекрасно зная,
Что с неба ангелы слетят.
Вороний грай преобразится,
Господь проявит негатив,
И нежные проступят лица,
Все сущее предвосхитив!
И Богоматерь будет рада
Представить миру юный хор,
За фотовспышкою снаряда
Струящий пенье до сих пор.
LinkLeave a comment

ГАБИ [May. 28th, 2017|01:38 pm]
margovsky
Этот эпизод поистине незабываем. Довелось мне полгода охранять отдел Министерства просвещения в Яффо. После экзаменов на аттестат зрелости сюда стекались тетради со всей страны. Взмыленные учителя прилетали, норовя ухватить пачку покрупней: оплата сдельная, вот они и из кожи вон лезли. Друзы, улыбаясь, угощали меня своим духмяным кофе. Русские печально подмигивали. Израильские преподаватели литературы, узнав, что я писатель, на все лады расхваливали роман Достоевского "Отец Горио"... И только арабы, несмотря на приличный заработок, нарочно толпились у сторожа за спиной: играли на нервах, твари.

Ну, да ладно! Возглавлял наш "Морвад" один чинуша-марокканец, но он редко появлялся. Главбухом он посадил двоюродную сестру Лею, а та притащила своего мужа Ицика, троих племянников с племянницей и, разумеется, дочь с женихом. И у всех корни из Рабата, а не с Арбата. Хоть по израильским законам семейственность категорически воспрещена... Ицик, здоровенный бугай, бывший полицейский, вёл себя строго, но справедливо. Поручил мне маркировать сортиры (чего зря ворон считать?) Я на глаз изобразил чёрные силуэты обоих полов. "Да ты чертёжник!" - всплеснула руками Лея. "Он не просто чертёжник..." - задумчиво поправил ее супруг. Вечерами, перед уходом, она покорно садилась на пол и шнуровала ему ботинки. Вытянув ноги, бербер с мясистым носом пристально изучал рабыню.

Племянник Леи Шимон то и дело до меня докапывался, хоть и работал на другом этаже. От него не отставал братец помельче: всякий раз выискивал повод для ссоры. Но Наташа была на сносях, к тому времени уже уволилась, и я, сжав зубы, терпел. Племянница Майя пыталась меня клеить, но после того, как я узнал, что ей нравится книга Переса "Новый Ближний Восток", шансов у неё немного поубавилось. Тогда, выбрав момент, она злобно прошипела: "Придёт время, Грегори, и арабы с евреями будут лучшими друзьями, вот увидишь!" В уголках глаз я заметил романтичные слезы...

Леи все боялись: ещё бы, она ведь выписывала чеки! Внутриродовая иерархия действовала безотказно. Больше всех она носилась с женихом дочери: "У Арика такие ямочки на щеках!" - Будущий зять застенчиво приседал в книксене. Меня Лея без устали гоняла. Ей недостаточно было, что я включаю и выключаю свет и все кондиционеры, три раза в день обхожу здание и непрестанно проверяю удостоверения личности, она ещё удумала дрессировать меня по части отечественной истории. "Мой отец был сионист!" - гордо заявляла она. Я делал вид, что не слыхал, как все сефарды бежали от погромов под защиту выживших в Катастрофу ашкеназов...

Однажды бухгалтерша явилась раздражённая. "Имя у тебя какое-то несемитское, - поморщилась она. - Я решила его сменить. Габриэль - вот что тебе больше подходит". И, отойдя метров на пять, ласково позвала: "Га-би!" Тут у меня нервы совсем сдали. "Ебаная африканская свинья, да пошла ты нахуй, чмошное отребье!" Хорошо, что она не понимала по-русски. Хотя общий смысл, кажется, дошёл... На мое счастье, в этот миг в "Морвад" заглянул один преподаватель. Это был седой еврей лет семидесяти. Его предки веками жили в Эрец-Исраэль. То есть, он был не араб, румын, аргентинец или индус, а именно потомок тех самых древних иудеев, которые подарили миру Библию. Лея, как и многие другие, испытывала к нему необъяснимое благоговение. "Представляешь, он на меня обиделся!" - скривив губы, пожаловалась она. Старик с сочувствием посмотрел на меня. "Не надо с ним так, он ведь тебе не собака", - укоризненно покачал он головой. После этого вроде бы все затихло. Впрочем, за месяц до рождения Артема меня нещадно сократили.
LinkLeave a comment

УЧАСТЬ ВСЕГО СПОНТАННОГО [May. 27th, 2017|02:07 pm]
margovsky
Случайно наткнулся на воспоминания Константина Ваншенкина о том, как в подмосковном лесу литинститутцы давнего призыва затеяли пьяную драку: Тендряков лупил Бакланова, а едва стоявший на ногах Солоухин аж до самого милицейского участка преследовал запыхавшегося Виктора Урина. Последнего, авангардного поэта родом из Харькова, мне довелось несколько раз наблюдать довольно близко. Впервые я его увидел году в 92-м: он приехал из Америки и произвел в Москве некоторый фурор. Арендовав холл в одном из правдинских зданий, он разбросал по полу арбузы и развесил по стенам машинописные листки со своими стихами. Я прочёл один навскидку: там было что-то о Христе, бредущем босиком по Руси. Я подошёл к автору, горбоносому и рыжему, классическому Левию Матфею, и спросил: "Так Вы православный?" Невнятно пробурчав в ответ, он сорвал со стены тот самый листочек (хотя их было там сотни две) и стал громко нараспев читать. Этим, как ни странно, он и ограничил своё выступление. Мой однокурсник Сергей Касьянов (сам полукровка), подобравшись к нему, принялся жаловаться на жизнь: я, мол, не сионист и не славянофил, оттого мне так трудно пробиться... "Кто этот скользкий тип?" - брезгливо шепнул мне литературовед Юрий Борев, уже тогда замысливший выпустить том анекдотов про Сталина. Урин, почесав за ухом, приобнял Касьянова за плечи и рявкнул: "Не плачь, Марфутка, давай-ка лучше в футбол сгоняем!" И вдарил ногой по арбузу, да так, что алый сок брызнул на часть его творений... В спонтанности этого человека я убедился и на следующий день. Проходило какое-то собрание в Большом зале ЦДЛ. Харизматичная бюрократка Марина Кудимова оглашала программу очередного писательского объединения (тогда они как раз начали расти как грибы). Вдруг, с венчиком вокруг лысины, весёлый и взбалмошный, выпрыгнул на сцену Урин: "Союз писателей?! Да я ненавижу подобные союзы! Меня там пытали! Издевались! Я хлопнул дверью! И теперь хлопну!" Он беспомощно оглянулся, оценивая расстояние до ближайшей двери. "Между прочим, сорок лет назад я был первым российским поэтом, который организовал автопробег через весь СССР!" Чёрная кожанка на нем эффектно блестела. Естественно, всем тут же вспомнился Адам Козлевич... В следующую встречу, он возник передо мной уже в Нью-Йорке. Мы с Ритой Бальминой решили организовать совместный вечер в "Русском самоваре". Каждый пригласил своих знакомых, публики собралось достаточно. Но во главе стола почему-то горбился заметно постаревший Урин. Он разложил перед собой свои тексты и задумчиво их перетасовывал. Время тянулось мучительно, пора было начинать. Но никто не решался потревожить дервиша. Тогда я раздраженно хмыкнул: "Так. Короче, извините, но это наш вечер!" - "Вечер? - искренне удивился он. - Ещё не вечер". И вновь погрузился в нирвану. "Смотри, - обратился я к поэту Гандельсману, - теперь ты видишь? Единственный раз нам удалось что-то организовать, и то срывают!" - "В себе ли он?" - резонно пожал плечами Володя. Он оказался прав: Урина нарочно привёл Алексей Даен, ненавидевший меня и пытавшийся таким образом хоть как-то нагадить. Но благодаря хозяину ресторана Роману Каплану, наше чтение все же состоялось... Наконец, в последний раз, когда я женился на Элле Мильштейн (а она оказалась близкой подругой Даена, и мы с Лешей временно замяли прежнюю вражду), мы приехали к Урину домой, в зловонный негритянский комплекс субсидированного жилья. Он сидел один в совершенно пустой квартире. По полу были разбросаны рваные газеты с его интервью и портретами, какие-то вычурные альманахи, грамоты от "Всемирного ордена гениев" и прочих громких корпораций. Не будучи уверен, что он меня не вспомнит, я ляпнул первое, что пришло в голову, назвавшись фамилией бывшего однокурсника: "Григорий Эбаноидзе". - "Как же вы с ней живёте? - сочувственно заглянул мне в глаза хозяин. - Ведь абсолютно неприличная фамилия!" Даен, уже пьяный в доску, стал подговаривать меня, чтобы я притворился главным редактором какого-нибудь солидного издания. "Не надо этого делать!" - запротестовала Элла, тоже изрядно выпившая. - "Что плохого в том, чтобы потешить старика напоследок? - принялся спорить Лёша. - Все равно он все забудет завтра. А от Кедрова я, между прочим, слыхал, что ему очень скоро могут присудить Нобелевскую премию..." Кажется, в итоге я представился ответственным секретарём международного литературного журнала "Европа". Урин преобразился. Стал запихивать мне в карман пачку опять же спонтанно подобранных с пола листков. "Лучше пишите нам на электронный адрес", - строго поправил очки я. - "Я напишу!" - клятвенно обещал обезумевший от одиночества еврей. Он растерянно глянул на Даена. "Я все сделаю. Как его литературный секретарь", - понимающе кивнул тот. Старик был просто счастлив и проводил нас до самого лифта. До сих пор не могу себе простить этой глупой выходки. В то же время, кто знает: может быть, напротив, я совершил добрый поступок?..
LinkLeave a comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]